Статья посвящена рассмотрению основных нарративных стратегий произведения «То:кайдо:тю хидзакуригэ» (1802-1809) авторства Дзиппэнся Икку (1765-1831) в контексте понятия «культура игры». Феномен «культуры игры» был связан с поисками городским сословием в Японии в эпоху Токугава (1603-1868) новых форм выразительности, восприятия и переосмысления существовавшего миропорядка. Развлекательная литература гэсаку , в том числе и сочинение Икку, стали воплощением подобного концепта, основанного, прежде всего, на карнавальном переворачивании привычной, официальной реальности. «Культура игры» репрезентируется в «То:кайдо:тю хидзакуригэ» посредством определённых нарративных стратегий, в числе которых хронотоп произведения, коммуникативная система персонажей и особая событийная структура. Внутреннее пространство сочинения Икку представляет собой гротескный мир, в котором довлеет телесность и связанный с ней грубоватый комизм. Конструирование такого мира производится, прежде всего, с применением литературного приёма угати - совмещения в одной сцене противоположных, несопоставимых понятий и явлений. Формируется также и характерный тип времени, сконцентрированный на чистой бытийности, беспрерывности круга жизненных циклов, перетекающих друг в друга. Особое внимание уделяется звучащим в пространстве произведения «голосам» многочисленных персонажей и их взаимодействию. Специфика речи героев становится единственно значимой характеристикой их портрета; полифония разнородных «голосов» позволяет Икку воссоздать картину бытовой жизни, максимально приближенной к действительности, и дать выход различным точкам зрения, не находившим отражения в официальной риторике. Особое положение в системе персонажей занимает фигура нарратора, который одновременно представляется и непосредственным участником событий, и бесстрастным наблюдателем, фиксирующим происходящее, то максимально отдаляясь, то концентрируясь на мельчайших деталях. Событийная структура произведения по форме приближена к театральной. Персонажи нередко являются носителями определённых амплуа, эпизоды имеют характерное развитие, часто с прямыми отсылками к известным театральным постановкам и комическим рассказам. Подобные юмористические профанации также становятся в произведении мощным инструментом игрового переосмысления действительности.
The paper examines the main narrative strategies of “Tōkaidōchū Hizakurige” (1802-1809) by Jippensha Ikku (1765-1831) in terms of the “culture of play” concept. The phenomenon of the “culture of play” was connected with the search for new forms of expression, perception, and rethinking of the social order carried out by the townspeople of the Tokugawa period (1603-1868) in Japan. Playful literature gesaku, including Ikku’s literary work, was the embodiment of this concept, based, mainly, on the carnivalesque overturn of the usual, official reality. The “culture of play” is represented in “Tōkaidōchū Hizakurige” by a number of narrative strategies, namely, the chronotope, the communicative system of characters, and the special structure of episodes. The inner space of Ikku’s kokkeibon is a grotesque world, where the sensual pleasures and the rude humor linked to it prevail. Construction of such world takes place with the use of a literary device called ugachi - a combination of opposite ideas and phenomena in one scene. There is also a special type of time represented, concentrated on the pure everyday being, the endless motion of the life cycle. Attention is paid to the “voices” of the numerous characters of “Tōkaidōchū Hizakurige” as well as to their interaction. The characteristics of their speech become the only personal traits of the characters’ portraits; the polyphony of different “voices” enables Ikku to create the panorama of everyday life, close to reality, and to represent many points of view not taken into consideration by the official rhetoric. The figure of a narrator occupies a unique space in this system of characters, on the one hand, taking part in the protagonists’ fictional journey, and, on the other, being just a spectator, recording the events, both from the widest perspective possible and in detail. The structure of episodes is close to that in theatre genres. The characters represent a certain stage type; the episodes contain a specific mechanism of development, often with the allusions to the famous plays and comic stories. Such humorous profanations become a powerful device for the playful rethinking of reality.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.