В 2020 г. двусторонний трек российско-японских отношений вступил в период новой неопределённости. Этому способствовал ряд факторов как внутреннего по отношению к обеим странам, так и внешнего характера. Во-первых, окончательно стала ясна бесперспективность стратегии правительства С. Абэ, нацеленной на то, чтобы, опираясь на экономическое сотрудничество и личные контакты между лидерами, склонить российскую сторону к территориальным уступкам. Этому, в свою очередь, способствовали как скромность результатов проектов экономического сотрудничества, оказавшихся не в состоянии привести к качественной трансформации структуры российско-японских экономических связей, так и недооценка японской стороной значимости спорных территорий для российского общественного мнения. Во-вторых, после отставки правительства С. Абэ к власти в Японии приходит правительство Ё. Суга, которое, по всей видимости, намерено более жёстко артикулировать территориальные претензии Японии. В-третьих, пандемия COVID-19 нанесла удар по экономическим связям двух стран и вынудила их лидеров сосредоточиться на внутренних проблемах. Ожидать прорывных шагов в российско-японских связях в этих условиях не представляется возможным. В-четвёртых, противоречия между США и Китаем, которые, насколько можно судить, не будут решены даже в случае прихода к власти в США демократов, означают, что Россия и Япония, пусть и невольно, но оказываются «по разные стороны баррикад» в этом разворачивающемся глобальном противостоянии. Поэтому, хотя Москва и Токио не имеют серьёзных оснований, чтобы считать друг друга потенциальными противниками, нарастание международной напряжённости ведёт к тому, что предпринимаемые одной стороной шаги в сфере укрепления собственной военной мощи будут всё с бóльшим подозрением восприниматься другой стороной. Наиболее рациональной стратегией в этих условиях и для Москвы, и для Токио будет попытаться, во-первых, сохранить те достижения, которые уже есть, а во-вторых, стараться проявлять сдержанность и понимание в отношении шагов своего партнёра в сфере национальной безопасности.
In 2020, the bilateral track of Russo-Japanese relations entered a period of new uncertainty. This was caused by several factors, both internal and external relative to the two nations. First, the futility of the policy of the Abe government aimed at using economic cooperation and personal contacts between leaders to induce territorial concessions on the part of Russia became obvious. This, in turn, was caused by the meagerness of results of economic cooperation, which was unable to produce a qualitative shift in the structure of Russo-Japanese economic ties, as well as the Japanese side’s underestimation of the degree to which the disputed territories were important for Russian public opinion. Second, after the resignation of the Abe government, the Suga administration took its place, and, seemingly, it is intent on emphasizing Japan’s territorial claims in a more direct fashion. Third, the COVID-19 pandemic dealt a blow to the economic ties of the two nations and forced their leaders to focus on domestic problems. Fourth, the contradictions between the US and China, which will probably not be resolved even after a Democratic administration takes over, mean that Russia and Japan unwillingly find themselves on the opposite sides of the barricades in this developing global confrontation. Therefore, even if Moscow and Tokyo have no substantial reasons to consider each other potential enemies, the growing international tension means that steps to strengthen its military power taken by one side will be met with increasing suspicion by the other. What would be the most rational strategy under these conditions for both Moscow and Tokyo is to attempt to, first, preserve the achievements that have already been made, and second, to show restraint and understanding towards the national security policies of the opposite party.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.