Борькина Анастасия Юрьевна, старший преподаватель кафедры японоведения
190068, Санкт-Петербург, наб. канала Грибоедова, д. 123
aborkina@hse.ru
Borkina Anastasia Yu., Senior Lecturer, Department of Japanology, Institute of Asian and African Studies
123 Kanala Griboedova Emb., Saint Petersburg, 190068
В статье рассматривается роман японской писательницы Кудан Риэ «Токийская башня сочувствия», в 2024 г. удостоенный престижной литературной премии имени Акутагава. Присуждение премии вызвало широкую дискуссию в связи с использованием писательницей в работе генеративного искусственного интеллекта, который не только подсказал ей некоторые ходы для произведения, но также буквально стал прототипом для одного из персонажей романа, чат-бота AI-built, и сгенерировал его реплики. В центре сюжета — возведение женщиной-архитектором по имени Макина Сара необычного сооружения — так называемой Башни сочувствия, по сути являющей собой тюрьму нового образца и воплощающей новую социологическую теорию о Homo miserabilis. Термин «преступник» в мире романа признается устаревшим и дискриминирующим, вместо него вводится понятие «человек, достойный сочувствия», а основным источником криминала называется социальная среда. Героиня вдохновляется деконструктивистскими архитектурными проектами Захи Хадид, а именно Национальным стадионом в Токио, объектом, который в реальности так и не был построен. Постепенно судьбы персонажей романа переплетаются вокруг Башни, которая в итоге становится губительной для каждого из них: один погибает от рук Homo miserabilis, другой оказывается навечно заперт в Башне, Макина же, оторванная от общества, не одобрившего появление Башни, погруженная в мир «слов» и собственных внутренних переживаний, лишается своей идентичности. Интересен также выведенный в произведении образ Другого — скандально известного американского журналиста Макса Кляйна, высказываниями которого оказывается возможным продемонстрировать не только порочную природу Башни, но и потерю главной героиней человечности. Роман представляет собой философское высказывание о постепенной утрате естественных и национальных языков; о всеобщей толерантности; о возникновении новой этики; о взаимосвязях между человеком и искусственным интеллектом. Для воплощения этих идей используются характерные для современной японской литературы приемы, в числе которых малособытийное повествование, игра слов, социофобные персонажи.
The article examines the novel by Japanese writer Qudan Rie Tokyo Sympathy Tower, which was awarded the prestigious Akutagawa Literary Prize in 2024. The award sparked a wide discussion due to the writer’s use of generative artificial intelligence in her work, which not only suggested some ideas, but also became a prototype for one of the novel’s characters, the AI-built chatbot, and generated its lines. The plot revolves around the construction of an unusual structure by a female architect named Makina Sara, the so-called “Sympathy Tower,” which is essentially a new type of prison and embodies a new sociological theory about “Homo miserabilis.” The term “criminal” in the world of the novel is recognized as outdated and discriminatory, and the concept of “a person worthy of sympathy” is introduced instead. Makina is inspired by the deconstructivist architectural projects of Zaha Hadid, namely the National Stadium in Tokyo, an object that was never built in reality. Gradually, the destinies of the novel’s characters intertwine around the Tower, which ultimately becomes destructive for each of them: one is killed by a Homo miserabilis, another finds himself forever locked in the Tower, while Makina Sara, cut off from society, which did not approve the appearance of the Tower, and immersed in the world of “words” and her own feelings, loses her identity. Of interest is also the image of the Other created in the work — a scandalous American journalist Max Klein, whose statements make it possible to demonstrate not only the vicious nature of the Tower, but also the loss of humanity by the main character. The novel is a philosophical statement about the gradual loss of natural and national languages; about universal tolerance; about the emergence of a new ethics; about the relationship between man and artificial intelligence. To embody these ideas, techniques characteristic of contemporary Japanese literature are used, including uneventful narration, wordplay, and sociophobic characters.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.