Песни «весёлых кварталов» коута остаются наименее исследованным литературным жанром эпохи Эдо. Созданные преимущественно безвестными обитательницами домов терпимости при участии городской богемы, коута на протяжении нескольких веков оставались неиссякаемой сокровищницей фольклорного словесного искусства. Высокий культурный уровень многочисленных авторов текстов обусловил тесную связь коута с классической поэзией и поэтикой, а также предопределил их роль в выработке определённых литературных приемов драматургии Кабуки и Дзёрури. В то же время коута могут служить примером успешной адаптации и трансформации самых разнообразных жанров и форм фольклорной лирики - от плясовых песен с ритмичными припевами, лишёнными семантической нагрузки, до длинных сюжетных баллад и описаний различных местностей в жанре поэтического путеводителя. Особого внимания заслуживает профессиональное редактирование сборников коута , отличающихся богатством состава и глубоко продуманной структурой книг. Работа составителей обнаруживает наличие в Японии эпохи Эдо оригинального течения фольклористики, отмеченного повышенным интересом к исторической поэтике. Сходные тенденции прослеживаются в европейской литературе эпохи романтизма. Антологии коута , составленные литераторами XVII-XVIII веков, являются по сути единым в своём бесконечном разнообразии памятником словесности, в котором отражены мельчайшие детали быта горожан и даны точные зарисовки жизни гетер-дзёро . В отличие от слишком откровенной, порой доходящей до гротеска, эротической гравюры сюнга , лирика коута повествует о страданиях подлинной любви и оплакивает жестокую участь женщин, проданных в сексуальное рабство. Музыкальные достоинства и поэтическое совершенство текстов коута снискали им огромную популярность не только в среде профессиональных гейш, но и в широких народных массах. Коута оказали влияние на становление в конце XIX века романтической поэзии новых форм синтайси , а в XX веке - на развитие популярного жанра эстрадной песни энка .
Kouta, the songs of the licensed quarters, still remain one of the most poorly explored genres of the Edo period literature. These songs, created by anonymous female authors from luxurious brothels with the assistance of the bohemian literati of the time, were known for many centuries as the treasury of Japanese folklore. The highest level of education and considerable poetic skills typical for many authors became a token of close connection with classical poetry and predestined the role of the genre in the formation of literary canon in Kabuki and Joruri drama. In the meantime, kouta present a brilliant example of the most successful adaptation and transformation of the whole palette of folklore lyrical songs - from the dancing tunes with rhythmic refrains free of any semantic functions to the long dramatic ballads and descriptions of specific locations in the genre of a poetic guidebook. Professional compilers and editors of the kouta collections deserve great appreciation both for the amount of the preserved songs and for the skillful composition of the books. Impressive achievements of the editors reveal the existence of a folklore studies trend in premodern Japan - a phenomenon that can be compared only to the infatuation with folklore so typical for the age of Romanticism in Europe. Kouta anthologies compiled in the 17-18th centuries essentially constitute one great poetic monument, a unity in diversity revealing the slightest details of the city life and featuring primarily customs and mores of the licensed quarters. Unlike the most provocative, sometimes even grotesque imagery of the shunga erotic woodblock prints, kouta tell the stories of true love and suffering of the joro sexual slaves from “tea houses”. Musical and poetic merits of the kouta songs gained them great reputation not only in the professional geisha community, but also among the public at large. Kouta influenced the formation of the Japanese Romanticist shintaishi poetry in the late 19th century and made a strong impact on enka, the most successful folk song genre of the 20th century.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.