Трубникова Надежда Николаевна, доктор философских наук, научный сотрудник
Москва, Проспект Мира, д. 70А, стр. 2, оф. 41
Trubnkova Nadezhda N., Doctor of Sciences (Philosophy), Institute for Logic
Offi 41, Bd. 2, 70A, Mira Av., Moscow, 129110
О соединении буддийской и даосской традиций в Японии можно говорить на разных уровнях: обиходном, обрядовом, философском и других, в том числе на уровне словоупотребления в текстах, далеких от терминологической строгости, не относимых ни к одной из ученых традиций. Таковы сборники поучительных рассказов сэцува. В самом крупном из них, «Собрании стародавних повестей» («Кондзяку моногатари-сю:», 1120-е гг.) рассказов о даосах как таковых (道士, до:си) немного; понятие «бессмертный» (仙, сэн, 仙人, сэннин), одно из важных для даосизма, встречается чаще и имеет более широкий круг значений. Вслед за китайскими переводчиками индийских буддийских текстов повествователи в рассказах об Индии называют словом «сэннин» индийских мудрецов, живших до Будды. В рассказах о Китае в спорах буддистов с даосами «великим бессмертным» именуется сам Будда, учивший не о продлении жизни, а о полном освобождении из круговорота рождений и смертей. При этом об учении Чжуан-цзы говорится с большим почтением. В первом же рассказе о Японии даосы появляются как собеседники японского царевича Сётоку из его прежней жизни. «Бессмертные» обитают в горах Японии, многие из них принадлежат к числу подвижников «Лотосовой сутры», учащей о вечной жизни Будды. Если сопоставить все эти рассказы с историями из сборника «Предания нашей страны о бессмертных чудотворцах» («Хонтё: синсэн-дэн», рубеж XI–XII вв.), видно, что понятие «бессмертного» в обоих текстах предполагает уход от мира, преодоление страданий, свойственных человеческой жизни, обретение чудесных способностей и применение их на пользу людям: каким бы путем все это ни было достигнуто, это дает благой пример, а потому поиски «бессмертных», будь то в горах или в книгах, составляют полезный опыт с буддийской точки зрения.
It is possible to speak about the connection of the Buddhist and Taoist traditions in Japan at different levels: everyday, ritual, philosophical, and others, including the level of word usage in texts that are far from terminological accuracy and do not belong to any of the scholarly traditions. Such are collections of setsuwa didactic tales. In the largest of them, Konjaku monogatari-shū (1120s), there are a number of stories about Taoists (dōshi), but the concept of “immortal” (sen, sennin), important to Taoism, is more common and has a wider range of meanings. Following the Chinese translators of Indian Buddhist texts, the narrators in tales about India call the Indian sages who lived before Buddha sennin. In the tales about China, in the disputes between Buddhists and Taoists, the word “Great Immortal,” daisen, refers to Buddha himself, who taught not about prolonging life, but about complete liberation from the cycle of births and deaths. At the same time, the teachings of Chuang Tzu are spoken of with great reverence. In the very first tale about Japan, Taoists appear as former-life interlocutors of the Japanese prince Shōtoku. Immortals live in the mountains of Japan, many of them belong to the number of ascetics of the Lotus Sūtra, which teaches about the eternal life of the Buddha. If we compare all these tales with stories from the collection Honchō Shinsen-den (turn of 11th–12th centuries), it is clear that the concept of immortal in both texts implies a departure from the world and overcoming suffering inherent in human life, the acquisition of miraculous abilities and their use for the benefit of people; whatever way it is achieved, it sets a good example, and therefore the search for immortals, whether in the mountains or in books, constitutes a useful experience from the Buddhist point of view.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.