Чиронов Сергей Владимирович, кандидат филологических наук, доцент кафедры японского, корейского, индонезийского и монгольского языков
Москва,119454, проспект Вернадского, 76
Chironov Sergey Vladimirovich, Candidate of Philological Sciences, Associate Professor, Department of the Japanese, Korean, Indonesian, and Mongolian Language
119454, Prospekt Vernadskogo, 76
В статье для изучения употребления средств вербализации каузальных отношений в русско- и японоязычном дискурсе впервые применяется сравнительный анализ текста пьесы А.П. Чехова и его перевода на японский язык. Обращает на себя внимание резкое расхождение выявленной дистрибуции сочетаний средств маркирования таких связей – коннекторов в изученных текстах и теми, что зафиксированы в двуязычных словарях. Значительный фактор здесь – более полная представленность в дискурсе средств маркировки когнитивных, иллокутивных и метауровней использования коннекторов, уже описанных в лингвистической литературе. Широчайше представленные перекрестные соответствия между лексемами в исследуемом материале подтверждают превалирование прагматических факторов над семантическими в употреблении конкретных коннекторов в дискурсе. Эта их черта оказывается довольно полезной для переводчика, помогая с помощью красноречивых деталей речевого поведения создать образ героя при компенсации неизбежных лакун в прочих выразительных средствах.Анализ выявил и существенные расхождения в тенденциях эксплицитного маркирования причинно-следственных связей между русско- и японоязычным дискурсом. Как следует из полученных данных, японцы весьма активно ссылаются в речи на каузальные отношения, тем самым подкрепляя свою аргументацию. Это делается и через отсылку к «железной» внешней логике (тем самым говорящий подчиняет действия своего визави обобщенному здравому смыслу), и через апеллирование к собственным обстоятельствам (что включает механизмы эмпатии и задействует глобальную ориентацию на кооперабельность речевого и социального поведения). Русским, наоборот, свойственно всячески прятать, ретушировать причинно-следственные связи в речи– в этом проявляется и меньшая ориентация на аккомодирование собеседника, и своеобразная высококонтекстность языковой культуры. Ранг соответствующих маркеров понижается до обобщенных показателей следования (типа И) или вообще до нуля; заметное исключение здесь – А ТО, апеллирующее к негативным последствиям невыполненного побуждения. Обнаруженные диспропорции, разумеется, носят предварительные характер и требуют подтверждения на более широком материале, включая использование двуязычных корпусов.
This paper uses an ad hoc corpus of an acknowledged translation of a play by Anton Chekhov to study means of expressing causality in Russian and Japanese discourse. Lexemic distribution of corresponding connectives in the bilingual text appears to be much wider and less ordered than that of the dictionary, reflecting trends in cognitive, illocutionary and meta-use of connectives, that have been broadly acknowledged in linguistic literature. This study confirms a consistent feature of connectives as being pragmatically, rather than semantically determined, resulting in a broad and various distribution. On the other hand, pragmatically oriented connectives become a powerful help for the translator who generally seeks additional means to cover up inevitable lacunae between two linguistically rooted mental realities.The most striking discovery, however, lies in the obvious disproportion of referring to causality in spoken speech between Russian and Japanese speakers. The Japanese appear to make extensive use of explicit causality relations in order to strengthen their stance vis-à-vis their counterpart in conversation. This is performed either through appealing to universal logic or eliciting compassion to one’s personal circumstances, thus exploiting a mindset strongly favoring rationality while playing for empathy under the cooperation maxim. Contrarily, Russians, generally less accommodating and in a high-context language game of a different sort, seem set on downplaying references to causal relations, relegating them to vaguer types of connectives (AND type) or omitting them completely, with one notable exception in mention negative results of an undesired action. This tentative conclusion, of course, awaits confirmation on a wider range of newer data, calling for further study in the field of contrastive rhetoric and creation of more bilingual corpora.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.