Швыдко Виталий Григорьевич, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник, руководитель группы экономики и политики Японии
117997, Москва, Профсоюзная ул., 23
Shvydko Vitaly G., Candidate of Sciences (Economics), Leading Researcher, Head of Japan Economy and Politics Group
23, Profsoyuznaya Str., Moscow, 117997
В статье рассматривается опыт первого года премьерства Кисида Фумио с точки зрения формулируемой и осуществляемой его кабинетом экономической политики. Последняя анализируется посредством соотнесения ее с политикой, осуществлявшейся в течение последних десяти лет предшественниками Ф. Кисида на посту главы кабинета, с одной стороны, и с положениями, заявлявшимися им в ходе предвыборной кампании 2021 г. – с другой. Отмечается, что в своих базовых моментах экономическая политика кабинета нового лидера правящей Либерально-демократической партии сохраняет преемственность по отношению к курсу, который выдерживался все предшествующие годы командой Абэ Синдзо («абэномика»). Это выражается и в характере использования основных инструментов макроэкономической политики, прежде всего в кредитно-денежной и налоговой сферах, и в расстановке приоритетов политики стимулирования потребления и хозяйственной активности. К элементам преемственности курса относятся, в частности, мягкая монетарная политика; позитивное отношение к снижению курса национальной валюты; умеренно экспансионистская бюджетная политика, опирающаяся на внутренние заимствования; приоритет интересов национального бизнеса. Унаследованными от предшествующих кабинетов являются также курс на активизацию правительственными мерами отложенного частного спроса; содействие инвестициям в НИОКР, венчурному и инновационному предпринимательству, прежде всего в регионах. Провозглашавшийся Ф. Кисида акцент на активизацию перераспределительных механизмов и увеличение доли наемного труда в совокупных доходах пока не нашел воплощения в конкретных решениях и действиях правительства. Тезис о необходимости расширить число бенефициаров капиталистической рыночной системы в рамках его концепции «нового капитализма» также еще предстоит наполнить конкретным содержанием.
В последние месяцы внимание правительства и его экономического блока в большой степени было сосредоточено на преодолении последствий дезорганизации трансграничных производственных, торговых и логистических цепочек в результате пандемии коронавирусной инфекции и роста геополитической напряженности. Конкретными приоритетными направлениями деятельности в этом направлении стали частичная компенсация бизнесу и домохозяйствам роста цен на энергоносители и продовольствие; диверсификация либо локализация критически значимых звеньев торгово-производственных цепочек, а также исключение из них политически нежелательных или нестабильных локаций. На данном этапе, однако, действия правительства ограничиваются постулированием целей и планами финансирования соответствующих программ, эффективность которых пока неочевидна.
The article addresses the experience of Fumio Kishida’s first year as Prime Minister of the Japanese government with respect to its economic policy vision and implementation. The latter is presented by comparing it to the policy pursued over the past ten years by PM Kishida’s predecessors in the office, on the one hand, and to the commitments he announced during the 2021 election campaign, on the other. The paper notes that, in its basic moments, the economic policy of the cabinet of the new leader of the ruling Liberal Democratic Party continues the course previously maintained by the team of then-PM Shinzō Abe, known as Abenomics. This manifests itself in the specifics of the use of basic tools of macroeconomic policy, monetary and tax instruments to be named first, as well as in choosing priorities for the policy stimulating consumption and economic activity. The continuity of the course can be particularly illustrated by loose monetary policy; positive view of the depreciation of Japanese national currency; moderately expansionary fiscal policy relying on domestic borrowing; preference given to the interests of the corporate sector. Legacy inherited from previous administrations also includes the government striving to revitalize private demand; promoting investment in R&D, venture and innovating enterprises with particular stress on regional economies. Kishida’s particular emphasis on invigorating redistributive mechanisms and increasing labor share in national income has not yet led to material decisions and actions by the government. Nor did Kishida make progress with his commitment to expand the ring of beneficiaries of the capitalist market system, as part of his idea of “new capitalism”.
In recent months, the attention of the government and its economic team has been largely focused on overcoming the consequences of the disruption of transnational chain lines in production, trade, and logistics, as a result of the coronavirus pandemic and rising geopolitical tensions. In addressing this issue, they prioritized subsidizing businesses and households to partially offset energy and food price hikes; securing diversification or localization of critical links of trade and production chains, as well as the exclusion of politically undesirable or unstable locations from them. At this stage, however, the actions of the government are limited to setting relevant goals and plans to provide finance for programs with effectiveness yet to be proved.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.