Настоящая статья посвящена изучению позиции российского дипломатического ведомства во главе с В.Н. Ламздорфом в вопросе о независимости Кореи после подписания договора о протекторате. Работа основана на широком круге источников, главным образом архивных дипломатических документов, бóльшая часть которых впервые вводится в научный оборот. Автором показано, что вплоть до смены курса российского правительства с приходом А.П. Извольского на пост министра иностранных дел в мае 1906 г. Россия, вынужденная признать преимущественные политические, военные и экономические интересы Японии в Корее, неизменно придерживалась принципа независимости и территориальной целостности Кореи, сохраняла приверженность и курсу на непризнание соглашений, навязанных Японией Корее силой и нарушающих верховные права корейского императора, и пыталась сохранить хотя бы ограниченный его суверенитет, используя дипломатические средства. В статье впервые детально раскрываются усилия МИД России свести к нулю условия договора о протекторате и восстановить статус независимого корейского государства, усилить своё присутствие в Корее в условиях наращивания численности японских войск на севере полуострова, граничащего с российским Приморьем. Подробно описаны попытки российской дипломатии противостоять притязаниям японского правительства на установление полного контроля над внутренней и внешней политикой Кореи, воплощению соглашения Кацура-Тафт в части расторжения дипломатических отношений Кореи со всеми другими государствами. В частности автором статьи обращено внимание на сообщение МИД иностранным державам о протесте корейского императора против навязанного Корее договора о протекторате с целью побудить их вмешаться и выразить протест против действий Японии. Проанализированы попытки российских дипломатов поднять принципиальный вопрос о совместимости притязаний японцев на установление полного контроля над внутренней и внешней политикой Кореи с договорными правами Держав, сохранить форму иностранного представительства в Корее и возобновить деятельность российской миссии в Сеуле, ссылаясь на русско-корейские договоры. Уточнена и дополнена официальная позиция России в вопросе об упразднении русско-корейских договоров по настоянию японского правительства; о понижении ранга дипломатического представительства в Сеуле; о том, какой властью должен быть выдаваем экзекватур иностранных консулов в Сеуле и отмены консульской юрисдикции - вопросе, который считался краеугольным камнем отношений с Японией. В деталях восстановлен ход переговоров российской и японской сторон, аргументы России в пользу права выдачи экзекватура русскому генеральному консулу в Сеуле от корейского императора, а не от японского, на чём настаивало правительство Японии. Впервые отмечен факт попыток МИД и его представителей заграницей привлечь внимание западных держав к тому, что требования Японии о выдаче экзекватура генеральному консулу в Корее незаконно и противоречит установленной в международных отношениях практике, и что Корея как суверенное государство имеет право непосредственных сношений с другими государствами, а иностранные консулы должны получать экзекватур от территориального сюзерена. МИД также выступил с инициативой вынести корейский вопрос на международное обсуждение с целью добиться непризнания державами японского протектората и осуждения действий Японии в международном суде. Однако инициатива России не была поддержана. С приходом на пост министра иностранных дел А.П. Извольского, сторонника прагматичного курса на послевоенное урегулирование с Японией, в дальневосточной политике России одержала верх линия на сближение с Японией. Это оказало непосредственное влияние и на политику русского правительства в отношении Кореи.
This article is devoted to the study of the position of the Russian Foreign Ministry led by V.N. Lamsdorf on Korea’s independence after signing the Treaty of Protectorate. The work is based on a wide range of sources, mainly archival diplomatic documents, most of which are introduced into the scientific circulation for the first time. The author shows that, up to the change in the policy of the Russian government, which occurred after the appointment of A.P. Izvolsky in May 1906, Russia, compelled to recognize Japan’s predominant political, military, and economic interests in Korea, invariably adhered to the principle of independence and territorial integrity of Korea, remained committed to the non-recognition of the agreements imposed by Japan on Korea by force, which violated the supreme rights of the Korean emperor, and tried to maintain at least limited sovereignty of Korea by diplomatic means. For the first time, the article reveals in detail the efforts of the Russian Ministry of Foreign Affairs to nullify the terms of the protectorate agreement and restore the status of the independent Korean state, to strengthen Russia’s presence in Korea as the number of Japanese troops in the north of the Peninsula, bordering the Russian Maritime province, was increasing. It describes in detail the attempts of Russian diplomacy to resist the claims of the Japanese government to establish complete control over the domestic and foreign policies of Korea, the implementation of the Katsura-Taft agreement regarding the termination of Korean diplomatic relations with all other states. In particular, the author of the article draws attention to the Foreign Ministry's message to foreign powers about the protest of the Korean emperor against the Treaty of Protectorate imposed on Korea, in order to encourage them to intervene and protest against the actions of Japan. The article analyzes the attempts of Russian diplomats to raise the fundamental question of the compatibility of the Japanese claims to establish complete control over Korea’s domestic and foreign policy with the treaty rights of the Powers, to preserve the form of foreign representation in Korea and to resume the activities of the Russian mission in Seoul, citing Russian-Korean treaties. The article clarifies and supplements the official position of Russia on the abolition of the Russo-Korean treaties at the insistence of the Japanese government; on the demotion of the diplomatic mission in Seoul; on what kind of authority should issue the exequatur to foreign consuls in Seoul; and on the abolition of consular jurisdiction - the issue that was considered the cornerstone of relations with Japan. The details of the negotiations between the Russian and Japanese sides, the arguments of Russia in favor of the right of the Russian Consul General in Seoul to receive an exequatur not from the Japanese, but from the Korean emperor (the Japanese government insisted on the former) have been restored. For the first time, the fact that the Ministry of Foreign Affairs and its representatives abroad tried to draw the attention of Western powers to the fact that Japan’s demand for an exequatur to the Consul General in Korea was illegal and contrary to the established practice of international relations, and that Korea as a sovereign state had the right to maintain direct relations with other states, and foreign consuls had to receive exequatur from the territorial sovereign. The Foreign Ministry also proposed the initiative to raise the Korean issue for international discussion in order to achieve non-recognition by the powers of the Japanese protectorate and to condemn the actions of Japan in an international court. However, the initiative of Russia was not supported. With the appointment of A.P. Izvolsky, a supporter of a pragmatic course regarding the postwar settlement with Japan, as the Minister of Foreign Affairs, the line towards rapprochement with Japan prevailed in the Far Eastern policy of Russia. This had direct impact on the policy of the Russian government regarding Korea.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.