В статье рассматривается влияние проблемы «женщин для утешения» на современные отношения между Республикой Корея и Японией. Корея была аннексирована Японией в начале XX в., и память о японском владычестве и угнетении жива у корейского народа. Вследствие этого вопросы прошлого нередко отравляют отношения между двумя странами и сегодня. В последнее время Сеул особенно активно обращался к проблеме сексуального рабства кореянок в японских военных борделях в годы Второй мировой войны, и разногласия по этому, казалось бы, давнему сюжету нередко останавливали политическое и военное сотрудничество. Материалы о судьбе женщин (за ними закрепилось корейское название вианбу ) эпизодически появлялись в южнокорейской прессе в 1940-1980-е годы, однако международное измерение проблема получила после начала широкой общественной дискуссии в 1990-е годы. Японское правительство, в целом придерживаясь позиции, что все вопросы прошлого были закрыты в ходе нормализации отношений с Республикой Корея в 1965 г., всё же несколько раз выступало с извинениями и предлагало компенсации жертвам, однако сами действия или их формат по тем или иным причинам не удовлетворяли Сеул. Последней попыткой урегулировать вопрос вианбу было соглашение 2015 г. между правительствами Абэ Синдзо и Пак Кынхе. Однако оно во многом не устроило южнокорейскую общественность и оппозицию, в связи с чем Республика Корея фактически его не выполняла. Пришедший в 2017 г. к власти президент Мун Чжэин продолжил эту линию, а также начал оказывать давление на Токио и по смежным историческим вопросам, в частности, проблеме принудительного труда корейцев на японских заводах и фабриках в колониальный период. Кризис в отношениях углубился, и Япония ввела санкции против южнокорейской экономики (формально под предлогом, не связанным с претензиями Сеула). Конфликты, основанные на сложностях общей истории, являются характерной чертой политической культуры Северо-Восточной Азии в целом. Они активно используются как инструмент внутренней и внешней политики. Эта особенность вкупе с иррациональной природой националистических чувств, а также несовершенством системы региональной безопасности делает вопросы прошлого реальной угрозой стабильности в настоящем.
The article analyzes how the “comfort women” issue influences current relations between the Republic of Korea and Japan. In the early twentieth century Japan annexed Korea, and the memories of colonial-era humiliation are vivid in Korean collective consciousness. As a result, issues of the past often sour bilateral relations even today. Recently, Seoul has been actively pressing the issue of sexual slavery in Japanese military brothels, and differences over this seemingly irrelevant issue have impeded political and military cooperation. Articles on former sexual slaves (also called wianbu in Korean) have resurfaced time and again in Korean press throughout the 1940-80s, but the problem internationalized only in the 1990s, when broad public discussion started. Although Japan maintains that the 1965 bilateral normalization resolved all issues of the past, Tokyo has several times offered official condolences and compensations to the victims, however Seoul found these steps or the tone unsatisfactory. Most recently, in 2015, Abe Shinzo and Park Geunhye signed an agreement to close the wianbu issue, but the document irritated South Korean public and opposition, so Seoul abandoned it. President Moon Jaein, who came to power in 2017, continued this course and added pressure on related historical problems, such as Korean forced laborers in imperial Japan. As the crisis deepened, Tokyo introduced economic sanctions against South Korea (technically on unrelated grounds). Conflicts stemming from collective memory are a characteristic feature of North East Asian political culture. They are a popular tool in foreign and domestic policy of many countries. This, coupled with irrational nature of nationalism and imperfection of regional security, makes issues of the past a very real threat to the present.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.