В статье рассматривается специфика внешнеполитического курса Японии в свете современной ситуации в Северо-Восточной Азии, претерпевающей существенные изменения в связи с ослаблением роли США, подъёмом экономической и политической мощи Китая, а также обострением целого ряда региональных противоречий и конфликтов. В этих условиях японское руководство предпринимает ряд шагов в военно-политической сфере, служащих наглядным свидетельством всё более активного характера японского внешнеполитического курса. С точки зрения Японии, главными угрозами её национальной безопасности являются, прежде всего, «фактор Китая» и «угроза со стороны КНДР». Первый, в значительной степени, связан с обострением японо-китайского территориального спора вокруг островов Сэнкаку/Дяоюйдао, и это вынуждает Японию как наращивать собственную военную мощь, так и прикладывать усилия для укрепления сотрудничества с Соединёнными Штатами и, потенциально, другими региональными государствами. Однако территориальный спор является лишь открытым выражением более глубоких противоречий, так или иначе затрагивающих весь спектр японо-китайских отношений, что, впрочем, не мешает Японии искать в то же время и пути налаживания добрососедских отношений с КНР. При этом территориальный вопрос и проблемы исторического прошлого омрачают не только японо-китайские, но и японо-южнокорейские отношения. Предпринимаемые Японией меры для защиты от «угрозы со стороны КНДР», выражаются, главным образом, в проведении жёсткой линии по вопросу об антисеверокорейских санкциях и решении корейской ракетно-ядерной проблемы, усилиях по решению проблемы похищенных японских граждан, а также, если говорить о военной политике, в развитии национальной системы ПРО. В то же время с Россией отношения в военно-политической сфере развиваются, в целом, в добрососедском ключе. Хотя отдельные проблемные моменты и сохраняются, на официальном уровне Япония не считает Россию угрозой для себя и выступает за поддержание широких контактов между Москвой и Токио в этой сфере.
The article considers the specific features of Japan’s foreign policy course in the light of the present situation in North East Asia, which is undergoing substantial change due to the weakening of the role of the United States, the rising economic and political power of China, as well as the aggravation of a number of regional contradictions and conflicts. In these circumstances, Japanese leadership takes several steps in the military-political field, serving testament to the Japanese foreign policy course becoming increasingly active. From Japan’s point of view, the main threats to its security are, first and foremost, “the China factor” and “the threat from the DPRK”. The former is caused, to a large extent, by the exacerbating Japan-China territorial dispute around the Senkaku/Diaoyu islands, which forces Japan both to upgrade its military might and to expend efforts in order to strengthen its cooperation with the United States and, potentially, other regional nations. However, the territorial dispute is but a manifestation of deeper contradictions, in this way or another affecting the entire spectrum of Japan-China relations, even though this does not prevent Japan from seeking ways to develop friendly relations with the PRC. Meanwhile, the territorial issue and the problems of historical past mar not only Japan-China, but only Japan-South Korea relations. Japan also takes measures to defend itself from “the threat from the DPRK”, which is expressed, largely, in its strict policy regarding the anti-DPRK sanctions and the resolution of the Korean missile and nuclear issues, its efforts to resolve the problem of abducted Japanese citizens, and also, in the field of military policy, in the development of a national missile defense system. At the same time, Japan’s relations with Russia in the military-political field develop largely in a good-neighborly fashion. While certain problematic issues remain, officially, Japan does not see Russia as a threat and advocates the maintenance of broad contacts between Moscow and Tokyo in this field.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.