Рассматривается образ божественной птицы-орла Гаруды, распространённый в разных культурах и религиях Азии, в индуизме связанный с божеством Вишну и его аватарой Кришной, и заимствованный буддизмом. Исследуется модификация иконографии образа в китайско-японском эзотерическом буддизме, где появляется Гаруда, играющий на раковине-трубе и на поперечной флейте. Ныне подобный образ сохранился только в японской буддийской иконографии. Прослеживается история образа Гаруды (яп. Карура ) в Японии, начиная с VI в., в контексте инокультурных влияний древних государств, в т.ч. Юго-Восточной Азии. Описываются виды масок Гаруды/Каруры в буддийских музыкально-танцевальных представлениях Гигаку и в театре Но, изображения Гаруды в Тайдзокай-мандале и в мандале Лотосовой сутры, в древних руководствах по буддийской живописи, известные скульптурные изображения Каруры, в т.ч. Каруры, играющего на флейте, в храме Сандзюсангэндо в Киото. Акцентируются роль музыкального звука в индуизме и тантризме, значимость и символика музыкальных инструментов Гаруды, которые начинают играть роль неких знаков силы древних божеств, становятся символами духовной эстафеты, переданной индуистскими божествами своим перевоплощениям в эзотерическом буддизме. Буддийский образ Гаруды с раковиной-трубой трактуется как проявление божества Вишну и его главной аватары Кришны, а Гаруды с флейтой как проявление Кришны. Автор приходит к выводу, что музыкальный аспект буддийской иконографии является особым каналом передачи эзотерических аспектов учения. Затрагивается вопрос о влиянии образа Гаруды на китайских даосских (громовник Лэй-гун и др.) и японских божеств, в числе последних - горный демон Карасу Тэнгу (Ворон-Тэнгу) и «аватара» Гаруды - синтоистский Идзуна гонгэн . В заключение обнаруживается эстафетная связь визуализируемой божественной музыки флейты Гаруды и молитвенной медитативно-музыкальной практики суйдзэн - исполнительства на флейте сякухати, как бы фиксирующая духовную преемственность эзотерического учения сингон и дзэнского направления фукэ.
The image of a divine bird-eagle Garuda is common in different cultures and religions of Asia, being connected with deity Vishnu and his avatar Krishna in Hinduism, and adopted in Buddhism. The article examines its modification in Chinese-Japanese esoteric Buddhism. Garuda is often being shown playing conch trumpet and transverse flute. At present such an image is preserved only in Japanese Buddhist iconography. The history of Garuda (Jap. Karura ) in Japan can be traced since 6th cent. in the context of foreign cultural influences of ancient states, including South East Asia. The author describes different types of Garuda/Karura masks in the Gigaku and Noh theatre Buddhist music and dance performances. Garuda images in the Taizōkai (The Wamb Realm) mandala and the Lotus Sūtra mandala, in the ancient manuals of Buddhist painting, famous sculptures of Karura including Karura playing flute at the Sanjūsangen-dō temple in Kyoto are also being described. The paper emphasizes the role of musical sound in Hinduism and Tantrism, as well as significance and symbolism of Garuda’s musical instruments, which begin to play the role of certain signs of the ancient deitie’s power and become symbols of the spiritual ”relay”, being passed by the Hindu deities to their reincarnations in esoteric Buddhism. Buddhist image of Garuda with conch trumpet is interpreted as manifestation of deity Vishnu and his main avatar Krishna, while Garuda with flute as manifestation of Krishna. The author comes to conclusion that the musical aspect of Buddhist iconography can be considered to be a special transmission channel of the doctrine’s esoteric aspects. The article touches upon the problem of Garuda’s image on Chinese Taoist («Master Thunder» Lei Gong) and Japanese deities such as mountain demon Karasu Tengu (Raven-Tengu) and Garuda’s Shinto «avatar» Izuna-gongen. In conclusion, the ”relay” communication from divine music of Garuda’s flute to meditative prayer music practice Suizen - being played on the shakuhachi flute - is detected, as if fixing the spiritual continuity of the Shingon esoteric doctrine and Fuke Zen direction.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.