Лукин Артём Леонидович - кандидат политических наук, доцент кафедры международных отношений Восточного института - Школы региональных и международных исследований.
690922, Владивосток, о. Русский, кампус ДВФУ, корпус D.
Artyom L. Lukin - Ph.D. (Political Science), associate professor, Oriental Institute - School of Regional and International Studies, Far Eastern Federal University.
Building D, FEFU campus, Russky Island, Vladivostok, 690922.
Губин Андрей Владимирович - кандидат политических наук, доцент кафедры международных отношений Восточного института - Школы региональных и международных исследований.
690922, Владивосток, о. Русский, кампус ДВФУ, корпус D.
Andrey V. Gubin - Ph.D. (Political Science), associate professor, Oriental Institute - School of Regional and International Studies, Far Eastern Federal University.
Building D, FEFU campus, Russky Island, Vladivostok, 690922.
Концепция стратегического треугольника, которая обычно применяется для описания политической динамики между Москвой, Вашингтоном и Пекином, может быть полезна для анализа отношений между Москвой, Токио и Пекином. В статье дан обзор исторической эволюции стратегического треугольника Россия - Китай - Япония, а затем проанализированы современные отношения в рамках каждой из сторон треугольника: Россия - Китай, Япония - Китай, Россия - Япония. В качестве рубежа отсчёта современного периода авторы берут начало 2010-х гг.
С конца XIX века стратегический треугольник Россия - Китай - Япония перепробовал почти все возможные конфигурации. Сегодня ось Пекин - Москва направлена против Токио. Особенность современного треугольника в Северо-Восточной Азии заключается в том, что он находится в гравитационном поле глобального треугольника США, Китая и России. Динамика отношений по линиям Россия - Китай - Япония во многом определяется тем, что один из его полюсов, Токио, является не вполне самостоятельным актором, будучи привязанным к старшему союзнику - США. Это налагает значительные структурные ограничения на возможные трансформации в треугольнике: антагонизм Вашингтона с Пекином и Москвой затрудняет для Токио поиск компромиссов со своими великодержавными соседями в Северо-Восточной Азии. Это стало одной из причин неудачи попыток Абэ Синдзо приблизиться к решению территориального спора с Россией. Ему также не удалось предотвратить сближение Москвы и Пекина. В 2020 г., когда Абэ ушёл в отставку, отношения между Китаем и Россией стали гораздо крепче, чем в 2013 г., когда он начинал свою дипломатию на российском направлении.
С достаточной долей уверенности можно предположить, что в ближайшие годы конфигурация и характер стратегического треугольника в Северо-Восточной Азии не претерпят значительных изменений. При этом поляризация его структуры и международной системы в целом, вероятнее всего, будет усугубляться. Япония будет сохранять и укреплять тесные военно-политические отношения с США и другими «индо-тихоокеанскими» партнёрами. Пекин будет выстраивать собственную систему стратегических партнёрств и квази-альянсов, в которой самым важным (после него самого) участником будет Москва.
The concept of a strategic triangle, which is usually used to describe the great-power political dynamics among Moscow, Washington, and Beijing, can be relevant to analyze relations between Moscow, Tokyo, and Beijing. The paper provides an overview of the historical evolution of the Russia-China-Japan strategic triangle and examines contemporary relations in each pair of the triangle: Russia-China, Japan-China, Russia-Japan. The authors take the early 2010s as the start of the contemporary period in the Russia-Japan-China triangle development.
From the late 19th century, the strategic triangle of Russia, China, and Japan has tried almost all possible configurations. Nowadays, the axis of Beijing and Moscow is directed against Tokyo. The peculiarity of the modern Northeast Asia triangle is that it is situated within the gravitational pull of the global triangle of the United States, China, and Russia. The dynamics in the relationships of Russia, China, and Japan is, to a significant extent, determined by the fact that Tokyo lacks full independence as a foreign policy actor, being attached to its senior ally, the US. This imposes considerable structural limitations on possible transformations of the triangle, as the antagonism between Washington and Beijing, as well as between Washington and Moscow, makes it more difficult for Tokyo to reach compromises with its greatpower neighbors in Northeast Asia. This was one of the reasons why Abe Shinzo failed to make significant progress on the resolution of the territorial dispute with Russia. He also failed to prevent further rapprochement between Moscow and Beijing. In 2020, when Abe stepped down as prime minister, the Russia-China relationship was much stronger than it was in 2013, when Abe launched his diplomacy of courting Moscow.
It can be predicted, with sufficient confidence, that, in the coming years, the configuration and character of the strategic triangle in Northeast Asia will not undergo major changes. At the same time, the polarization of the triangle's structure and the polarization of the international system as a whole will grow more intense. Japan will preserve and strengthen close political-military relations with the United States and other “Indo-Pacific” allies. For its part, Beijing will seek to build its own system of strategic partnership s and quasi-alliances, in which, apart from China itself, Russia will be the most important member.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.