В ХХ в. отношения Японии и стран Юго-Восточной Азии (ЮВА) пережили несколько драматических взлётов и падений. Япония была первой неевропейской страной, которая в конце 1930-х гг. выступила с идеей собственного регионального порядка для Азии. Последствия её реализации оказались болезненными, как для самой Японии, так и для её соседей. После поражения во Второй мировой войне частью политического и общественного сознания многих стран региона стала «историческая память» о Японии как о стране-агрессоре. Однако за вторую половину ХХ в. Японии удалось в корне изменить представление о себе в Юго-Восточной Азии и закрепиться в качестве одной из ведущих макрорегиональных держав. Это движение не было линейным. Тем не менее фактом остаётся безусловный успех Японии в преодолении негативного образа времен Второй мировой войны и её выход на позиции одной из наиболее приемлемых альтернативных сил в условиях обострения китайско-американских противоречий. Очередной виток активизации отношений Японии с Юго-Восточной Азией пришёлся как раз на период экспоненциального экономического роста Китая и был связан с развитием японской версии концепции Индо-Тихоокеанского региона (ИТР) как ответа на этот рост. Как доказывается в данной статье, успех Японии имел под собой несколько оснований. К ним стоит отнести переосмысление структурной роли Японии в регионе (от милитаристской силы, продвигавшей иерархический региональный порядок, к державе, экономически организующей развитие региона с опорой на сетевые типы связей), прогрессивная динамика институционального взаимодействия с АСЕАН и целенаправленное углубление сотрудничества в тех областях, где интересы Японии и стран региона совпадали в наибольшей степени или были существенно близки. Несмотря на то, что Россия едва ли может полностью повторить траекторию успеха развития отношений Японии с регионом, её отдельные элементы вполне заслуживают более пристального внимания.
In the 20th century, relations between Japan and Southeast Asia experienced several dramatic ups and downs. Japan was the first non-European country that in the late 1930s presented its own vision of the regional order in Asia. The consequences of its realization proved to be painful both for Japan itself and for its neighbors. After the Japanese defeat in the World War II, the historical memory of Japan as an aggressor became a part and parcel of political and social consciousness of many states of the region. However, within the second part of the 20th century, Japan had managed to radically transform this perception in Southeast Asia, turning itself into a leading macro-regional power. This transformation did not come without difficulties but eventually resulted in a successful overcoming of the World War II legacy and made Japan one of the most welcomed alternative forces amidst the rising Sino-US contradictions. A new wave of proactive relations between Japan and Southeast Asia took place against the background of China’s economic rise and was connected with the advancement of the Japanese version of the Indo-Pacific as a reaction to China’s rise. This article argues that Japan’s success in its relations with Southeast Asia had several reasons. The first one was the reassessment of the Japanese structural role in the region (from a militarist force pushing for a hierarchical regional order into a power which managed to organize regional development based on the network type of connections). Others included the progressive dynamics of institutional interaction with ASEAN and targeted cooperation in the areas where Japanese interests coincided or were significantly close to the interests of Southeast Asian states. Despite the fact that Russia can hardly repeat Japanese success in developing its relations with Southeast Asia, certain elements of it are well worth taking note of.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.